«Кабинет доктора Калигари» (1920)

«Кабинет доктора Калигари» — выдающийся фильм. В эстетическом плане он положил начало немецкому экспрессионизму и сделал важнейший шаг в развитии кино как искусства. Своей же фабулой и ее закулисным преобразованием — отразил нутро немецкого общества и послужил, при ретроспективном взгляде на исторический контекст, не понятым вовремя зловещим предостережением грядущего.

Continue reading ««Кабинет доктора Калигари» (1920)»

«В нашем дворе» (1920)

«В нашем дворе» Оскара Мишо — старейший сохранившийся фильм, снятый режиссером-афроамериканцем. Одного этого уже вполне достаточно, что бы возложить на картину груз исторической значимости. Что же до значимости художественной, то здесь все далеко не так однозначно.

Continue reading ««В нашем дворе» (1920)»

«Сломанные побеги» (1919)

Фильм «Сломанные побеги» продолжает излюбленную Гриффитом тематику ненависти и насилия по отношению к слабым, беззащитным и иным. Но в отличие от таких эпических и масштабных картин, как «Рождение нации» и «Нетерпимость», здесь действие разворачивается в удушливом и камерном пространстве. История платонической любви китайского иммигранта и избиваемой жестоким отцом девушки облюбована критиками и историками кинематографа, что, к сожалению, не оправдывает ее откровенно слабый сценарий.

Continue reading ««Сломанные побеги» (1919)»

«Вампиры» (1916)

«Вампиры» Луи Фейада — кино-сериал из десятка эпизодов, общим хронометражем в почти 7 часов. Не смотря на вполне однозначное название — вампиров, как таковых, в фильме нет совсем. Вместо этого мы имеем дело с криминальным триллером, снятым во времена, когда такого жанра не было и в помине.

Continue reading ««Вампиры» (1916)»

«Нетерпимость» (1916)

Съев порцию заслуженной критики после успешного, но больно расистского даже по стандартам своего времени «Рождении нации», Гриффит решил ответить монументальным полотном о нетерпимости. Четыре истории, происходящие в разные временные периоды, слитые воедино магией монтажа, и по задумке — пересекающиеся общей тематикой. Кино, как искусство, совершило уверенный шаг в перед с выходом «Нетерпимости», и многие приемы этого фильма вполне комфортно себя чувствуют даже в современном кинематографе.

Continue reading ««Нетерпимость» (1916)»

Master’s Hammer — Formulæ (2016)

Примерно в то же время, когда вторая волна блэк метала набирала обороты, собираясь нахлынуть на берег мировой музыки, в Чехии зарождалась своя жижа. Остатки первой волны образовали болото, в котором, оставив батори-подобный вокал и плоские ударные, начали подгнивать, привлекая окрестных мух. Не знаю, какие там в Чехии мухи, но из их отложенных в болоте яиц вылупились по настоящему уникальные коллективы, не особо радеющие за чистоту жанра.

Master’s Hammer вышли самыми безумными. В отличие, например, от Root, перегнивавших постепенно и более-менее систематично в авангардный сплав блэка и хэви, Молотки еще на дебютном Ritual принялись ковырять былые структуры. Следом прошествовал монументальный опус магнум Jilemnický okultista, который, оказавшись слишком смелым для своего времени, остался преступно подзабыт нырнувшими в скандинавский прилив массами. Далее, в середине девяностых, появился Šlágry, замышляя абсолютно взломать мозги каждому заблудшему патлачу, но открывшись неоднозначной интерпретацией Хачатуряна, захлебнулся в китчевой электронике. На этом, казалось бы, Master’s Hammer иссяк.

Молчание длилось 14 лет. Молотки вернулись в 2009-ом и принялись прихрамывая методично выпускать альбомы раз в два-три года. Formulæ — их уже четвертый релиз с момента реюниона и, пожалуй, самый удачный. Не смотря на то, что собран он из тех же элементов, что и его предшественники, Formulæ более сконцентрирован и организован. Главной моей претензией к двум прошлым релизам группы была некая показательная рандомальность музыки: будто музыканты кидали в стену случайные элементы, а затем издавали то, что прилипло. Хрипловатый, будто сорванный, вокал; клавишные всех спектров радуги; разномастные риффы — то трэшевые, то индустриальные; фолковые мелодии и хоры. На Formulæ все это наконец-то кажется продуманным и спланированным. При этом, что примечательно, прибавилось вариативности и альбому удается практически нигде не проседать, умудряясь развлекать и удивлять на протяжении всего без пяти минут часового хронометража.

Плюс ко всему и звук тоже качественно шагнул вперед, став более объемным и даже ударные перестали шлепать по лужам. Качественный микс соблюдает баланс между металлической составляющей и электронной подкладкой, позволяя им сотрудничать, а не конкурировать за внимание слушателя. Отсюда и волшебное дыхание альбома, сродное с тем, на котором держался дебютник Ajattara, скрывая скудное музыкальное наполнение. У Молотков же, в отличие от финских мело-блекстеров, с музыкой все получилось. Поэтому начиная с нынешнего момента, проведя медитативный сеанс самоубеждения, я считаю Formulæ настоящим возвращением Master’s Hammer. А троицу прошлых альбомов можно записать в репетиции и саундчеки.

Marissa Nadler — Strangers (2016)

a0505378315_10

Когда я вижу обложку диска с расположенным где-нибудь в углу треугольником в Уроборосе, я без лишних раздумий стремлюсь пробировать. Лейбл Sacred Bones обычно выпускает мутную, непонятную и стремноватую хрень, которая иногда приходится мне по вкусу. Blank Mass, Pharmakon, Дженни Хвалл — все вот эти ребята. Вот и свежий релиз Мариссы Надлер теперь среди них. Скажу сразу — о существовании этой госпожи я не знал, и поэтому в чистую пропустил предыдущие ее 7(!) альбомов (это не считая сборников с каверами). В сетях кое-где пишут, мол, известная и популярная дама, так что самое время мне выходить из сумрака.

Не знаю, что Марисса играла на предыдущих альбомах, но Strangers забит треками из жанра «авторская песня» — того самого, который «как бы фолк, да не совсем». Вместе с тем, саунд по мутности и эфемерности стоит на грани насыщенного такого, густого дрим-попа. Как и в большинстве отведанных мной релизов марки «Святых мощей», главный акцент здесь на атмосфере, а не на структурах. Развития песен очень плавные и еле заметные — где тихонько пускают меланхоличные струнные, а где чинно проплывает аккуратный переборчик электрогитары. И щепотка ситары. Простенько, спокойно, медленно, но отнюдь не монотонно.

Вокал Мариссы показался мне гибридом мрачности Челси Вульф и томности Ланы Дель Рей. Причем, с большим уклоном в сторону последней из-за фирменных вибрато. Вполне возможно, что мои ассоциации основаны на горячей любви к обеим певицам, и я выдаю желаемое за действительное. Во всяком случае, не отличаясь ощутимой мощью, вокал приятен своим мягким тембром и органичен в общем контексте звучания.

Strangers хоть и поднимает в сознании образы других мрачно-томных исполнительниц, все же умудряется сформулировать собственную индивидуальность. В отличие от последних релизов Челси и Ланы, альбом Мариссы не погружает в пучины меланхолии и не парит в густом эфире — музыка скорее сродни гипнотичному дрейфу по глади темной воды. Тишайшей глади, лишь изредка поддающейся проходящему рябью ветерку. Ни о каких волнах, порогах и водоворотах — ни хитовых, ни провальных — здесь речи не идет. Но нужны ли они, когда общая картина нисколько не скучна в своей убаюкивающих ровности? Думается мне — нет, не нужны.

Perturbator — The Uncanny Valley (2016)

Джеймс Кент а.к.а Пертурбатор пишет преимущественно фоновую музыку, не склонную вторгаться в течение мыслей и мешать концентрироваться на чем-либо другом. Броские муляжи футуристических небоскребов, модельки кибернетических девушек с искусственными бюстами, неоновые пентаграммы — все это красочный фасад, за которым голые бетонные стены, стопки деревянных поддонов и стайки окурков на полу. И тем не менее, о закулисье хочется забыть и сыграть в поддавки, клюнув на крючок рафинированной атмосфере Нового Токио 2112 года.

Альбомы Кента связанны сюжетом о сатанистах-андроидах, ночных пострелушках кибер-бластерами и прочими составляющими набора «Кибер-панк для чайников». Но сама музыка никакого нарратива в себе не несет — репетативные электронные лупы а-ля Джон Карпентер практически не развиваются на протяжении долгих (часто дольше, чем надо) песен, а периодические вокальные партии столь невзрачны, что их и замечать не стоит.

Тем не менее, редкие детали все-таки обращают на себя внимание — внезапные замедления и ускорения ритма, появляющийся из ниоткуда меланхоличный саксофон, а так же периодические гитарные запилы. В принципе, те же приемы, что скрашивали предыдущие два релиза проекта. Но на этот раз все звучит более целостно и менее скучно. Отшлифованы былые шероховатости, цвета более насыщены, и даже треки с вокалом — ахиллесова пята проекта — уже явно не самые «провисающие» места альбома. Uncanny Valley — пожалуй, лучший на данный момент релиз Пертурбатора.

Выходя на аудио-экскурсию по «потемкинской деревне» Нового Токио, главное — не заглядывать за кулисы и не подходить слишком близко к декорациям. Не мешать обманкам иллюзорной жизни представить свой спектакль. Глупенький и не блещущий оригинальностью спектакль, но броский, яркий и симпатичный.

Zeal and Ardor — Devil Is Fine (2016)

a4050267455_10

Полнится сердце радостью, а душа готова пуститься в пляс, когда попадается мне что-то свежее, новое и удивительное. Редко такое бывает — порой кажется, что все формулы найдены, все стили перемешаны, и нет просвета. Ан нет, таки не все поля исследованы. Вот, например, проект из Нью-Йорка с пылом и усердием зондирует неожиданные области музыкальной мрачности. Идея проста, даже странно, что до этого никто не догадался раньше: негритянские спиричуэлс (и так, на мой взгляд, мрачные до нельзя) зазвучат еще зловеще, если подложить под них тоненькую подкладочку из блэк метала.

Жалко только, что релиз в целом дальше демонстрации идей не идет. Очень мощно открываясь двумя треками, доказывающими успех новой модели, альбом будто воодушевившись одобрением публики, решает представить все свои черновые задумки разом. Музыкальный вектор развивается во все стороны и цельной картинки не получается. Три интерлюдии Sacrilegium выбиваются из общей канвы особенно грубо. Конечно, может быть, арабские напевы под хип-хоповый бит звучат интересно, а диссонансные синтезаторные зарисовочки смогли бы сгустить атмосферу. Но в данном случае ни то, ни другое не работает.  Слишком контрастируют они с остальными треками, и слишком много места в хронометраже занимают — почти треть альбома.

Блэковая составляющая так же не особо сильна, и выходя на первый план в Come on Down и Children’s Summon моментально афиширует уязвимости самого незамысловатого мело-блэка. Звук плосковат, компьютерен и беззуб. Когда же блэк ведет себя скромнее, оставаясь на фоновом подхвате, рождается уникальная синергия: Devil is Fine, In Ashes и Blood in the River — настоящие жемчужинки, доказывающие жизнеспособность концепции.

Сложно рассматривать данный релиз как полноценный альбом. Это скорее демонстрация новой идеи, которой нетерпеливо поспешили поделиться, не полностью обдумав маршрут доставки. Пусть демонстрация получилась судорожной и рассеяной, новаторская формула в ней нащупывается явно. Пусть теперь проект пустит весь свой оставшийся пыл и все свое лишнее рвение на должное раскрытие своих эскизов. Внимание на себя обратить он уже сумел.

Hot Fog — Secret Phantasies of the Dragon Sun (2013)

a1667887326_10

Новая волна британского хэви побушевала в восьмидесятых, подтолкнув мировую рок музыку к новой ступени эволюции, и вышла в мейнстрим, по дороге обрастая клонами Iron Maiden и Judas Priest. По другую же сторону океана, в США, образовалась некая лагуна, в творческом бульоне которой, образовался немного другой хэви. Традиционный, олдовый, но с каким-то особым привкусом — то ли эпичности, то ли какой-то мистической туманности. Тянучесть и мрачность Cirith Ungol, антикварность звука Manilla Road, интеллектуальный пафос Slough Feg — есть в них что-то очень меткое и неуловимое, что заставляет кожу покрываться ностальгическими мурашками. Как рассветы в Might & Magic 8, когда от одного взгляда на покрытые серой дымкой спрайты, давно устаревшие на момент выхода игры, становится приятно зябко.

Вот и в музыке калифорнийцев Hot Fog тоже есть эта зябкость. Семечко олдовости было положено в очень плодородную почву звонкого, объемного саунда и умного, плотного сонграйтинга. Ежесекундно здесь что-то происходит — простые, но эффективные риффы тут и там слоятся аккуратной и деликатной орнаментикой, то замедляясь до трад-думовости, то достигая почти спид-трэшевой скорости. В мелодиях очень заметно влияние Slough Feg — смены темпа на пафосные, но не кричащие пропевы, фирменное гитарное «гарцевание», высокий, но не визжаще-раздражающий вокал. Альбом слушается на одном дыхании, пролетая эффектным и ярким узором, ни разу не «проседая» в тусклую посредственность и бесцветный филлер.

Да и черт побери, насколько же важен в музыке ковер-арт. Даже в дигитальном веке. Вот кто знает, не будь на обложке Secret Phantasies of the Dragon Sun этого прекрасного переосмысления гравюры Утагавы Куниеси, прошел бы альбом мимо меня совершенно незамеченным. И проживал бы я свою скучную жизнь даже не подозревая, какой редкой жемчужины музыкальной радости лишился. Ужас.