Формы: Ненависть

howtohate_zpso8su8hw4

— Пидоры? – Джон Доу был вне себя, — Пидоры? В моем ЗАГСе?
Дрожащими руками он схватил охотничье ружье, доставшееся в наследство от отца. Джону старшему, в свою очередь, ружье осталось от деда, а деду от прадеда, а прадеду от прапрадеда. На этом ружье держалась вся Луизиана. Выпив для решительности чекушку виски, Джон смело вышел из своего трейлера. Кругом кишели негры. Они срывали застиранные и по десятку раз заштопанные флаги Конфедерации, на их место вешая новенькие радужные флажки. На траве лежали бесчувственные тела. Пузатый Джо растекался мочой под палящим южным солнышком, рядышком похрапывал Малыш Джонни, а чуть поодаль беременная Джоанна пускала пузырьки в луже свежей рвоты. Вокруг Джоанны копошились все ее девятеро детей – Джон, Джон, Джон, Джон, Джонни, Джон, Джон, Джоанна и Джон-Джон. Дети плакали – у них кончилось пиво.
Старый мир умирал у Джона Доу на глазах. Он пригляделся. Среди негров были геи, трансвеститы, эмигранты, лесбиянки, евреи, либералы, демократы и атеисты. Все улыбались сверкающими толерантными улыбками. Джон Доу с громким лязгом зарядил ружье и стал панически направлять его на всех вокруг, никак не решаясь выбрать первую цель. Очень хотелось застрелить вот этого счастливого негра, потому что он вышел на улицу без поводка. Но с другой стороны, физиономия вот этого содомита раздражала не меньше – он целовался со своим молодым загорелым другом. Хотя желание разрядить ружье в снобистскую улыбочку вот этого либерала было столь же велико. А как же Джона Доу раздражал вот этот атеист – словами невозможно описать. Сканируя дулом ружья окружающую публику, Джон стал замечать новые уровни мерзости. Там были не только негры, геи, атеисты и либералы. Там были и негры-атеисты. И либералы-геи. И негры-геи. И даже негры-геи-атеисты-либералы-феминисты. Были даже некурящие.
Рябь пробежала по беснующейся толпе. «Королева! Королева!» закричали кругом. Джон онемел, узрев. Ее несли над головами. Хтоническое чудовище, гипер-плодотворная матка, плывущая на волнах своих детенышей. Она посмотрела прямо на Джона, и стало понятно, что бороться бесполезно. Все пропало. Матка Толерантности послала ему воздушный поцелуй. Раскрасневшийся от стыда и гнева Джон Доу направил дуло себе в рот и спустил курок.
Отстрелив себе челюсть, он лежал на траве, смотря по сторонам. «Скорую мне, скорую!», он силой мысли вопил о помощи. «Помогите мне! Джон? Джонни? Джоанна? Джо? Вызовите мне скорую». Но его соседи были глухи к телепатическим просьбам. Похмелье, протухшие стейки и ржавые дула были для них важнее. Но Джизас сжалился над своим слугой – произошло чудо. В толпе беснующихся толерастов оказались врачи. Много врачей. Всех специальностей. И вылечили они горе-стрелка. И даже купили ему новую одежду, взамен старой – пропитавшейся кровью, жиром и дешевым алкоголем.
— Зачем вы спасли меня? – спросил Джон своей новой нано-технологической челюстью, которую изобрели либералы-геи-атеисты в своих либерало-гейско-атеистических университетах. Ему ответили лишь милой улыбкой.

— Сорри, Джизас, — молился позднее Джон в своей церквушке, — я не могу здесь больше находиться. Здесь все улыбаются и любят друг друга, уважают. Я же должен держаться корней. Я возвращаюсь в Старый Мир. И для меня, Джизас сан оф Мэри, ты теперь Иса ибн-Марьям.
Оставив тикающую сумку у ворот церквушки, Муса абу-Джафар поправил висящий на поясе кинжал и сел в черный Додж Рам с тонированными окнами. Путь лежал на восток.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s